Дискуссионный клуб журнала "Русский переплет"
Просьба вести дискуссию корректно:
- неконструктивные высказывания будут убираться
- будут уничтожаться все анонимные высказывания
"Мудрый человек всегда долго размышляет прежде, чем что-нибудь
подумать." ("Графоманы")
"Самое
дорогое, что есть в сей юдоли печали - это учтивость и
корректность." (Василий Пригодич)
"Как уст румяных без улыбки,
Без грамматической ошибки
Я русской речи не люблю..."
А.С.Пушкин
| Дискуссионный Клуб посетило |  | человек. |
| 247525 ""
|
2002-07-22 15:18:03
|
| [10.44.54.195] Шиншин |
|
- Махаону
Ей-же-ей, ни Телезритель ни Шиншин не нуждаются ни в ваших комплиментах, ни в медицинских диагнозах... К тому же вы очень уж напоминаете некоего провокативного сетевого персонажа...
Йорику
Аксенов когда-то был хорошим писателем: "Местный хулиган Абрамишвили", "Маленький кит - лакировщик действительности". Равно как и Битов с "Пенелопой" в те же времена.
| 247524 ""
|
2002-07-22 14:43:26
|
| [10.44.54.195] Шиншин |
|
- Вот и веселее стало. Вы имеете в виду "Русский журнал", откуда вам пришлось с позором ретироваться, лектор Андреев?
| 247523 ""
|
2002-07-22 14:31:29
|
| [212.186.150.131] Кот Вася |
|
- Господину Шиншину стало скучно, и его персонажу тоже. Теперь они взялись развлекать друг друга на страницах Переплета.
Чтобы не было скучно, г-н Шиншин, имейте самостоятельное мнение, не подлаживайтесь под тусовку, тогда и с Вами будут беседовать на равных. Впрочем, есть еще и "Русский Журнал", последнее прибежище сетевых неудачников.
| 247522 ""
|
2002-07-22 13:36:29
|
| [10.44.54.195] Шиншин |
|
- Скучно стало на РП. Даже не тоскливо (это слво предполагает хоть какую-то эмоциональную реакцию на происходящее), а скучно. Деревянно. Безнадежно. И безысходно, поскольку здесь уже наверняка здесь ничего не изменится. Даже моему персонажу, которого я постарался наделить достаточно примитивными чувствами и мыслями, стало здесь скучно. Не вижу смысла вступать в дискуссию ни с кем. До свидания.
- Да-а, Валерий Иванович. Да-а...
С чистой совестью так не пугаются. Даже пресловутого русского национализма. И если кто-то будет говорить приятные вещи о своей Матери или вслух беспокоиться о Её здоровье, других, если они перед этим не шептали о Ней мерзости и не послали проклятий, опять же сие не возмутит. Откуда этот страх?
- "А сколько впредь еще родится
От книг твоих на свете зол!
Терпи ж; здесь по делам тебе и казни мера!" -
Сказала гневная Мегера
И крышкою захлопнула котел."
-
- Великая честь - моё высказывание удостоилось отдельной прописи.
В этой связи, нелишне было бы заметить, что всякое слово хорошо на своем месте. В данном случае речь шла об авторе из шестидесятых, прочитанном в семидесятых и верно подметившем в начале нового тысячелетия, что несмотря на коренную ломку социально-экономических отношений, совок так и остался совком. И в некоторых отношениях даже усугубился.
Этот автор - Юз Алешковский со своим этапно-пророческим "Николаем Николаевичем".
Мой родственник из Сибири, переехавший в 1981 году в Подмосковье был прежде всего поражен тем, что в средней России мат сделался нормативной речью. В магазине военного городка входящие обращались на этом языке к стоящим в очереди, к продавщице, не смущаясь присутствиz офицеров (в чине вплоть до майора), детей и прилично одетых женщин.
Таким образом, язык Николая Николаевича уже тогда, когда ни о какой перестройке и помыслить нельзя было, стал общенародным.
Второе, что поразило сибиряка, то, что шофер грузовика, молодой парень, подвозя своего одноклассника несколько километров до поселка, обязательно снимал с него рубль.
Таким образом, экономическая реформа подоспела вовремя. Наш народ уже вполне созрел для рыночных отношений.
Тем не менее и несмотря, как пару лет назад ещё раз подчеркнул изобретатель самого словечка "совок", эстрадный певец Александр Градский, в плане уместности и приложимости этого термина все осталось по-прежнему (т.е. по Брежневу).
И, наконец, последнее.
Бесконечные вариации Юлия на тему об умных и дураках приобрели характер аутотрансфузии. Ситуация стала напоминать творчество совкового композитора-песенника, половина сочинений которого написано в жанре "песня о песне".
| 247517 ""
|
2002-07-22 11:24:23
|
| [212.186.150.131] Yuli |
|
- В кулуарах "Русского Журнала" слишком сильно попахивает коноплей, там тоскливо и угарно, как в обжитом бомжами подвале.
Докатиться до этого места несложно, если не иметь внутренней дисциплины.
-
Хотя в XX в. публикация документов,
относящихся к истории инквизиции в
разных странах, значительно увеличилась по своему объему,
то, что вышло в
свет,- ничтожная толика хранящихся в архивах материалов, большинство
которых
все еще недоступно исследователям. Достаточно сказать, что в государственном
испанском архиве в Симанкасе (Испания)
хранится около 400 тыс.
неопубликованных дел "священного" судилища,
а в национальном архиве
Португалии в Торре ду Томбу таких дел насчитывается
около 40 тыс. Многие
документы португальской инквизиции не
уцелели. Дворец инквизиции в
Лиссабоне, где эти дела раньше хранились, дважды горел; в 1755
г. он сильно
пострадал от землетрясения, а в период французской оккупации
(1808-1812) в
нем находился штаб оккупационных войск; в 1821 г.
дворец инквизиции был
разрушен восставшим населением
португальской столицы. О сохранении
сколь-либо полного инквизиционного архива в этих условиях
не могло быть и
речи. Подавляющее большинство этих дел никем еще
не изучено. В частности,
предстоит еще много сделать для
изучения португальской инквизиции,
крупнейшим исследователем которой был Александре Эркулану
(1810-1877). Его
сочинение по истории учреждения инквизиции в
Португалии положило начало
научному изучению деятельности "священного" судилища в этой стране.
-
Не меньших трудов
стоило разыскать и опубликовать документы,
относящиеся к инквизиционному процессу над Джордано Бруно.
В 1848 г. Доменико
Берти, министр народного просвещения Римской
республики и биограф Бруно, затребовал из ватиканского
секретного архива
документы, относящиеся к его процессу. По приказанию папы Пия
IX Берти был
направлен следующий ответ: "Архивы святой
службы, осмотренные самым
тщательным образом и внимательно изученные,
свидетельствуют о том, что
Джордано Бруно в свое время находился под судом.
Однако архивы не дают
никаких материалов, позволяющих установить, какой
приговор был вынесен в
связи с предъявленными ему обвинениями. Еще меньше
возможности выяснить,
последовало ли какое-нибудь решение.
Внимательнейший исследователь,
изучивший сохранившиеся в архиве материалы,
дает следующую справку:
"Большинство относящихся к делу папок с документами
наполнены бумагами,
которые покрыты выцветшими чернилами.
Вследствие этого большая часть
документов представляет собой потемневшие листы,
о которых можно лишь
сказать, что они были некогда исписаны"".
Как мы увидим ниже, папа Пий IX самым беспардонным
образом лгал в своем
ответе Берти. И все же последнему удалось раздобыть
несколько документов,
относящихся к процессу над Бруно, которые он опубликовал в 1876
г. в своей
книге "Судьба коперниканства в Италии". Однако само
дело Джордано Бруно
продолжало храниться за семью замками в тайниках Ватикана.
В 1886 г. дело Бруно попало в
руки одному из хранителей ватиканского
тайного архива - Грегорио Пальмери, который доложил о
своей находке папе
Льву XIII. Папа затребовал дело себе, приказав
Пальмери хранить о нем
строжайшую тайну. В 1925 г. в Италии было опубликовано 26 доселе неизвестных
документов инквизиции, относящихся к делу Бруно. В
том же году кардинал
Меркати, заведующий секретным архивом Ватикана, обнаружил
среди бумаг папы
Пия IX другой экземпляр дела Бруно. Сведения об этом просочились в
печать, и
Ватикан был вынужден дать разрешение
на его публикацию, что было
осуществлено не без умысла только 15 лет спустя, в 1942 г. Таким образом
мир
узнал подробности инквизиционного процесса над Джордано Бруно
лишь 342 года
спустя после его казни! На русском языке этот документ был издан в
1958 г. в
переводе и с комментариями А. X. Горфункеля.
Джордано Бруно перед судом
инквизиции (краткое изложение следственного дела Джордано
Бруно).- Вопросы
истории религии и атеизма.
-
В начале XX в. известный апологет
папства Людвиг фон Пастор жаловался,
что даже ему не было разрешено заглянуть в инквизиционные дела, хранящиеся
в
тайном ватиканском архиве. "Продолжая держать в строгой
тайне исторические
документы 350-летней давности,- писал
Пастор,- конгрегация священной
канцелярии наносит тем самым вред не только исторической
науке, но и самой
себе, ибо общественное мнение будет и впредь считать все
даже самые тяжкие
обвинения против римской инквизиции оправданными".
В XIX и XX вв. увидели свет некоторые важнейшие
документы, в частности
относящиеся к процессам над Галилеем и Джордано Бруно. История их публикации
своими перипетиями напоминает авантюрный роман.
Вот, например, что произошло с публикацией
дела Галилея. Первая попытка
обнародовать его была предпринята еще по указанию Наполеона. С этой
целью в
1810 г. документы, относящиеся к делу Галилея,
были изъяты из папского
архива в Риме и доставлены в Париж. Однако
падение Наполеона помешало
осуществить их публикацию. В Париж вернулись Бурбоны. Королем
Франции стал
Людовик XVIII, в Риме вновь обосновался папа Пий
VII. Его представитель в
Париже Гаетано Марини немедленно потребовал от французского
правительства
возвращения документов, относящихся к процессу Галилея.
Вскоре, однако,
Гаетано Марини скончался, так и не заполучив заветного "дела" Галилея.
Когда после "ста дней"
Бурбоны вновь появились в Париже, новый
представитель папы, Марино Марини, племянник покойного
Гаетано, возобновил
просьбу папского престола вернуть "дело" Галилея. Министр внутренних
дел, к
которому обратился Марино Марини, переправил Марини к министру
двора графу
де Блака. Последний некоторое время спустя
уведомил его, что документы
обнаружены и будут ему возвращены. Однако де Блака не спешил
выполнить свое
обещание под предлогом, что документы переданы Людовику
XVIII, пожелавшему
лично с ними ознакомиться.
Марини тем временем отозвали в Рим, на его
место был назначен Джиннази.
В 1817 г. Марини вернулся на свой прежний пост в Париже
и вновь потребовал
возвращения документов Галилея. На этот раз новый министр двора граф
Прадель
сообщил ему, что "дело" Галилея исчезло
и, следовательно, французское
правительство не в состоянии его вернуть папскому престолу.
Надо отметить, что еще в 1809
г. из Рима в Париж по распоряжению
Наполеона была доставлена значительная часть дел
папской инквизиции. Эти
документы Марини также затребовал, но их вернули
не ему, а его преемнику
Джиннази. Когда Марини вернулся в 1817 г.
в Париж, он обнаружил, что
Джиннази продал многие инквизиционные дела лавочникам
для обертки. "Мне
удалось,- писал Марини,- разыскать свыше шестисот томов
в лавках торговцев
сельдями и мясом". Рожицын В. С. Джордано Бруно и инквизиция.
Но сам Марини повел себя
не лучше Джиннази. Получив из Ватикана
указание сжечь некоторые, по-видимому наиболее компрометирующие
церковь,
документы инквизиции, он вместо этого
сбыл их бумажной фабрике как
макулатуру. Марини выручил за свой "товар"
4300 франков, сумму весьма
солидную по тем временам, из чего можно заключить, что
продал он изрядное
количество документов.
Что же касается документов, относящихся к
процессу Галилея, то папскому
престолу удалось их заполучить только тридцать лет спустя. Каким образом?
По
сообщению французского ученого И. Б. Био,
опубликованному в 1858 г.,
документы были возвращены папе Григорию XVI в 1846 г. французским
королем
Луи Филиппом. Однако в 1927 г.
кардинал Меркати, главный хранитель
ватиканского секретного архива, выдвинул новую
версию, согласно которой
документы были возвращены Ватикану в 1843 г. через папского
нунция в Вене
проживавшей там тогда вдовой графа де Блака.
Как бы там ни было, но
документы вновь оказались в Ватикане в 40-х
годах прошлого столетия. Они очутились в руках уже известного
нам Марини,
который в то время занимал пост главного хранителя ватиканского
секретного
архива. В 1848 г. в Риме произошла
революция, город был объявлен
республикой, папа Пий IX бежал в Чивита-Веккию. Затаился и Марини,
изъявший
из папского архива "дело" Галилея. Год спустя папа вернул
себе власть над
Римом, и Марини возвратился на свой прежний пост. В
1850 г. Марини издал
книгу "Галилей и инквизиция". Выгодский М. Я. Галилей
и инквизиция. В ней
впервые цитируются документы из процесса Галилея, однако в "препарированном"
виде, с целью оправдать действия инквизиции против знаменитого ученого.
Публикация Марини вызвала своей недобросовестностью
всеобщее возмущение
в научном мире Европы. Ученые требовали от Ватикана опубликовать,
наконец,
полностью документы, относящиеся к преследованию
инквизицией Галилея. Под
давлением общественного мнения Ватикан был вынужден уступить.
Он поручил их
публикацию французскому историку клерикалу Эпинуа, который опубликовал
их в
1867 г. в журнале "Ревю де кестьон историк" в статье "Галилей, его
процессы,
его осуждение". Были ли это документы,
находящиеся в деле Галилея,-
неизвестно по сей день. Возможно, что в Ватикане
хранятся еще и другие
документы. Во всяком случае, характерно, что Ватикан отказал
в свое время в
доступе к делам процесса даже такому правоверному
католическому историку,
как немец Кантор, писавшему апологетическую историю папства по поручению
Пия
IX. Было отказано в таком доступе и Альбери
- первому издателю полного
собрания сочинений Галилея, выходившего во Флоренции в 1842-1856 гг.
Три года спустя после
публикации Эпинуа 14 новых документов -
протоколов инквизиции, относящихся к делу
Галилея, были опубликованы
профессором Сильвестро Герарди. Последний занимал пост
министра народного
просвещения в римском революционном правительстве в 1848-1849
гг. и искал в
папском секретном архиве документы, относящиеся к
процессу Галилея. Дела,
кочевавшего между Парижем, Прагой и Веной, Герарди не обнаружил,
его изъял,
как уже было упомянуто, Марини, но зато в его руки попали другие
документы.
Он успел тогда только частично
их скопировать. Поражение республики
заставило Герарди покинуть Рим и бежать в Геную, откуда только 20 лет
спустя
через своих друзей в Риме ему удалось достать полные тексты
и опубликовать
их. Рожицын В. С. Джордано Бруно и инквизиция
Не меньших трудов
стоило разыскать и опубликовать документы,
относящиеся к инквизиционному процессу над Джордано Бруно.
-
В XIX в. инквизиционная историография,
можно сказать, достигла своего
расцвета. Появляется большое количество самых
разнообразных работ, в том
числе монографий и сборников документов по истории инквизиции
и еретических
учений в Испании, Франции, Италии, Германии.
Обилие и разнообразие этих
трудов делало, по выражению французского историка Шарля
Молинье, написание
одним человеком истории инквизиции, которая охватывала
бы все страны и
эпохи,- "предприятием почти химерическим".
Однако нашелся исследователь,
которому оказалось по плечу осуществить
такое поистине грандиозное предприятие. Как
это ни парадоксально, им
оказался уже упомянутый Генри
Чарлз Ли, который был вовсе
не
профессиональным историком, а издателем
и книгопродавцом и занимался
историей инквизиции только как любитель в свободное от своей
работы время.
Ли никогда в Европе не был и, ест